Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Мелхиседек

Melhisedek v1.23
Кликов в 2005: 207501
Кликов в 2006: 276383
Кликов в 2007: 69031
Добро и зло 15
Вот она наша особая роль - мы самостоятельны! Тысячи мотыльков, повинуясь инстинкту, полетят на свет. Никогда и нигде не будет так, чтобы хоть какой-то один мотылек не захотел бы лететь на огонь. Инстинкт, как врожденная, очерченная мудрость. И, если бы человек так же инстинктивно летел только на свет Добра, то разве было бы такое Добро его (человека) нравственной заслугой, и разве не нужен был бы тогда Ему еще какой-то другой живой вид, который мог бы добровольно избрать Бога, чтобы Бог, отдав любовь, мог бы ее и получить?
Если в нас есть программа, но она не носит характер обязывающего безвыборочного инстинкта, то мы - действительно особое творение во всем Творении. Можно долго пытаться объяснить себе эту "особость", но, наверное, проще и смелее, чем в Библии, не скажешь - Бог создал нас "по образу и подобию Своему". То есть, не равными Себе, а подобными. Это подобие не может носить видимой формы, так как Бог находится в невидимой реальности, и Сам не имеет видимой собственной формы, но оно может иметь духовно-нематериальное насыщение, содержащее в себе неосмысляемый словами смысл.
Так откуда же в нас зло при таком обязывающем нас подобии? Это - последствие первосущного хаоса. Характер хаоса и зла один и тот же, как мы это поняли, - разъединенность, бессмысленность и уничтожение смысла своим наличием. Сама природа, как мы наблюдаем, постоянно удерживается через Волю Его Духа в нужно-собранном виде. Для этого ежесекундно тратятся огромные силы. Дух удерживает постоянным Своим разумным напряжением воли потенциальный хаос атомов и молекул в виде данного устройтсва мира, и, отпусти Он Своей Волей природу, она тут же рассыплется на бесформенные и несмысловые беспорядки бесчисленных вариантов своего взаимосложения. Материя останется, но наш мир безвозвратно исчезнет, так как в нем самом без Бога нет ничего, что могло бы его формировать и удерживать из себя. Можно сказать, что хаос никуда не делся. Он за каждым углом. Откажись Бог от этого мира, и этот мир тут же распадется на атомы. Для этого достаточно всего лишь короткого Его усомнения, которое может привести к непроизвольному прекращению Его Волевого Усилия! Естественно, что такой мир не должен быть вечен. Он имеет вспомогательную роль.
Следовательно, в мире есть понятие хаоса, при том, что самого хаоса в мире нет. Но понятие хаоса, имеющееся в мире, не означает, что в мире автоматически присутствует и понятие зла. Зло - нравственная, а не физическая категория. Ведь своим злом мы не можем причинять зла непосредственно миру, в хаосе он или не в хаосе, а можем мы это зло причинить только друг другу. Следовательно, зло существует не относительно мира, а относительно человека. Вот мы еще раз и убедились в том, что в мире зла нет, если в мире нет человека. Воцарись хаос в мире, это не означало бы воцарение зла, ибо воцарение хаоса равно исчезновению мира вообще, то есть исчезновению вообще всякого его смысла, в том числе и смысла зла. Или есть хаос, и нет ничего, а, следовательно, нет еще никакого зла, или мир есть и зла уже в нем нет, так как мир создан из Добра (из Бога). Но понятие хаоса, а вместе с ним и понятие зла, в мире существуют. Как понятия отсутствия данных категорий - мира как такового и зла в нем. Как ноль в арифметике является понятием отсутствия числа, то есть не выражает своим содержанием непосредственно числа, так и абстрактное понятие зла, как отсутствия смысла, не имеет в себе никакого содержания и смысла. Но в алгебре, например, понятие нуля условно может означать некое число в качестве оговорено принятого момента отсчета какой-либо системы (если температура равна нулю, то это не означает, что температуры вообще нет, просто какая-то температура признается условно граничной, принятой за нуль). Так и в алгебре нашего духа есть понятие зла, которое в отличие от равнодушной природы реализуется через намерение к его познанию, как к одному из возможных состояний без Бога. Когда Бог огорчился тем, что человек вкусил от древа познания Добра и зла, то Его горечь была не осуждением намерения людей к познанию Добра, ибо Добро в мире уже было, и люди его знали. Богу больно было от намерения первой пары познать не только Добро, но и зло. Именно это намерение познать то, чего не должно быть, если что-то вообще должно быть, ставилось в вину Адаму и Еве. Ибо, будь у людей правильное намерение быть в Боге, Ева сказала бы змею: "Я не хочу познавать зла, потому что зло - уничтожает". Поэтому, обнаружив в человеке эту любопытствующую устремленность ко злу, Бог дал человеку свободу намерений: познайте зло, испытайте его, реализуйте свое намерение и выбирайте - либо остаетесь со Мною в Добре, либо с ничем и ни в чем, то есть без Меня, во зле. И этот выбор мы можем совершить только через нравственные намерения. Вне Бога - вечная смерть в хаосе, с ним - вечная Жизнь в Его Царстве. Спасение - только через доброе намерение.
Мы так настойчиво говорим именно о "намерении", потому что сам факт объективного зла без намерения к нему не ничтожит человека нравственно. Самое большое зло, как следствие лжи, например, не может быть моральной виной солгавшего, если он просто оговорился, или даже честно сказал то, что казалось ему правдой по недомыслию. Без намерения нет нравственной оценки совершенного действия. Невольная жестокость водителя, сбившего в тумане женщину, наказуется системой правосудия, но не подлежит нравственному суду, ибо он не имел намерения убивать эту женщину. Ненависть, вызванная поруганием, так же идет не от намерения ненавидеть кого-то вообще или в корысти, а является логичным ненамеренным откликом, что может делать такую ненависть праведной, если она отстаивает Добро и направлена против носителя зла. Вот, похоже, то, что мы должны знать о том, что мы должны делать в нравственности. Оценивать свои намерения. Через что мы можем это сделать? Ежеминутно сталкиваясь с намерениями, мы ведь должны знать ориентир к действию. И этот ориентир есть. Бог не оставил нас наедине с обезличенным выбором, ибо Его программа Добра в нас реализуется через совесть. Наша совесть - это и есть то самое сверхлогическое знание о должном, с которым мы можем сверяться. Как слепой чувствует близость огня, не видя его, так и мы через совесть чувствуем присутствие Бога и ощущаем, ближе мы или дальше всякий раз к этому святому теплу.
Ведь если мы будем поступать сообразно с совестью, то духовная ипостась мира будет удерживаться нашими силами, то есть мир будет поддерживаться и через нее, как через посредствующее Богу явление. Вероятнее всего, Бога не может привлекать такая перспектива, чтобы вечно удерживать нас от зла тем же постоянным волевым усилием, которым Он безостановочно удерживает мир в его виде. В этом случае нам вечности не видать - любому надоест. Поэтому, обладая самостоятельностью и, соответственно этому - в какой-то своей части не удерживаемые Его Волей, мы можем устремляться и к самоуничтожению (в хаос зла), и к вечности (в созидательное Добро). Пока что Он нам помогает с помощью совести. Но придет время Царства Божия, и выбор произведется автоматически - то, что не будет соответствовать Добру при соединении нашего бытия с Его Бытием, то будет уничтожено, как противоположное Богу. То есть мы, как не соответствующие его Сущности через свое имеющееся в нас зло, исчезнем. Это, кстати, к слову о той самой свободе выбора, которую мы якобы имеем в нравственности. Эта свобода напоминает свободу Мули из старого кинофильма, у которого жена спрашивала, не смея ограничивать свободы его выбора: "Муля, чего ты хочешь - поехать на дачу, или чтобы тебе свернули шею?".
Вечную Жизнь мы можем получить только через соединение с вечным, то есть с Богом, а для возможности этого воссоединения мы не должны Ему противоречить в себе самих, а противоречить Ему - это носить в себе зло. Ибо Он, как мы уже доказали, - непротиворечное ни в чем внутри себя Добро.
Итак, смысл спасения понятен. У Николая Оттовича Эссена, командующего Балтфлотом в период 1-й мировой войны, был негласный приказ, который не смел нарушать ни один патруль: если моряк во время увольнительной на берег напился и не вернулся вовремя на корабль, то он подлежал аресту только в том случае, когда лежал на мостовой головой в сторону, противоположную порту. А если матрос упал и заснул головой в направлении порта, то его не наказывать! Шел на службу. Обстоятельства помешали. Эссен ценил намерение! Так и мы, как пьяный матрос, должны иметь правильное намерение, и оно нас спасет. Почему только намерение? Почему не законченное совершенство своей души, не принимающей зла? Не было бы это более верным и спасительным - стать таким, каким предполагает намерение, а не ограничиться одним лишь им? Об этом - позже.
Добро и зло 15

X