Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Мелхиседек

Melhisedek v1.23
Кликов в 2005: 207501
Кликов в 2006: 276383
Кликов в 2007: 68203
Добро и зло 26
А ведь народы сами по себе и даже по более простым вещам договориться не могут, не то, что по вопросам морали. Джонатан Свифт внешне невинно на примере своих маленьких человечков метко показал способность двух стран передраться между собой из-за принципиально разного понимания даже методов выедания яйца - иметь началом тупой конец или острый. На самом деле причины возникновения войн или просто бряцающей оружием вражды могут быть и более смешными. Например, грузины, с абхазами никак не поделят приоритета первенства заселения Колхиды. Мингрельцы заявляют, что они жили на побережье Черного Моря раньше, а абхазы потом к ним с гор спустились. А абхазцы снисходительно пытаются им втолковать, что первые князья данной территории были абхазами и если некоторые носили фамилию Шервашидзе, то разве это не говорит о том, что даже все грузинские фамилии на сегодня - абхазские по корням, хотя звучат, как грузинские? Казалось бы, чего делить то, что было тысячу лет назад? Живите сейчас вместе! Но вот этот никому не нужный принцип заселения территории, который имеет ровно столько же значения, сколько и то, с какого конца следует начинать есть яйцо, с одной стороны привел к таким крайним формам демонстрации барской власти, что даже обычного участкового в столице Абхазии назначали из столицы Грузии (Абхазия входила на правах автономии в Грузию), а абхазам приходилось стоять против танков и внутренних войск еще при советской власти только за то, чтобы на пачках абхазских сигарет появилась надпись на абхазском языке. Грузинам явно хотелось иметь их на положении негров где-нибудь в Алабаме. А с противоположной грузинам стороны демонстрация первенства заселения выразилась в непримиримой ненависти вообще ко всему грузинскому, к полному отсутствию каких-либо внутренних движений для сближения культур и в готовности умереть, в конце концов, но доказать, что на этой земле может быть только один полноправный хозяин - абхазский народ. В итоге восемьдесят тысяч абхазов после распада СССР с невероятным усилием в невероятно разрушительной войне изгнали из Колхиды боле двухсот тысяч грузин, и создался еще один политический тупик, в основе которого лежит недостойный даже упоминания среди народов принцип первенства заселения. Такой же тупик образовался из-за не нужных по сути до зарезу ни Японии, ни России, Курил, где все смешалось, но ясно только одно - с обоих сторон не ясно другому то, что первым был не он. Израиль пытается изгнать палестинцев с их земли на основании того, что когда-то она входила в зону древнееврейского царства, а палестинцы напоминают им о том, что само слово "Палестина" произошло от их древнего самоназвания "филистимляне". То есть мы жили здесь до любого древнееврейского царства, так что - подвиньтесь сами. Остается только уповать на то, что какой-нибудь природный катаклизм не разморозит где-нибудь сразу несколько десятков неандертальцев, которые могут догадаться предъявить свои права сразу на всю Землю. По первенству заселения. Единственное, что остается среди народов вне спора, и что позволяет им говорить, что везде есть хорошие люди, и везде есть плохие люди, так это - единообразное понимание того, что такое "хорошие" и что такое "плохие".
Откуда вообще во всем этом инстинктивность кровных уз родства сменилось патриотизмом, в котором личное благо и благо государства стали неразделимыми? Если выгода одного государства может смениться для человека выгодой другого государства, то разве в целесообразности исторической выгоды должны мы искать истоки любви к Отчизне? В таком случае мы должны все полюбить Соединенные Штаты или Швецию, где живется выгоднее, чем где-либо. Откуда вообще берется эта собирательная нравственность верности Родине? Понятно было бы, если бы она сменила собой любовь к родне, но она ее не только не сменяет, но и ничего оттуда не забирает. Человек так же любит свою родню, а через любовь к Родине любит и все остальные семьи своего государства, и у него появляется теплое понятие "наши" уже обо всем народе, а не только о своих сродственниках. Какая историческая необходимость могла породить собой такую жизненную нагрузку? Разве не проще было бы жить вообще без этого? Что человеку до необъятного и непонятного по деталям государства и до всех остальных "наших", которых он вообще не знает, а если и знает, то, только ругаясь в метро, или толкаясь на лестничной очереди в столовой летнего курорта? За что человек любит свое государство и его ущербы с внешней стороны переживает, как личные оскорбления? Ведь государство ему - не мать, не жена, не сестра и даже не друг детства. Он может принимать его полезность и по достоинству ценить его преимущества, но откуда любовь, как мера гражданской нравственности? Очень полезна и имеет многие преимущества, например, некоторая работа. Но одну и ту же работу могут одни любить, а другие не любить - никто не скажет, что подл или дурен тот человек, который не любит свою работу. А любовь к Стране опять действует в качестве обязательного элемента нравственности в человеке, без которого он презираем как предатель. Придти такая общая для всех программа может только от Бога, поскольку сам смысл такой любви никак не проистекает из ее необходимости по историческим предпосылкам или историческим преимуществам для человека, ведь, почему бы и не поменять страну, как работу? А потому.
Впрочем, гораздо проще эту мысль выразить на другом примере, более волнующем душу. Когда человек отказывается от земных радостей и, борясь со своей плотью, ставит перед собой идею безбрачия, то мы это называем аскетизмом. То есть отказом от удовольствия через борьбу с ним своими добровольными запретами в душе. Это (почему-то) приравнивается к нравственному подвигу и считается, что на такое идет только тот человек, душа которого попала под непосредственный взор самого Бога, потому что земные целесообразности не могут порождать желания аскезы. Только мистически-божественные повеления духу могут быть его источником. Пусть так. Скорее всего, это действительно так. Но разве брак - это не форма аскезы? Разве есть хоть какие-то выгоды для плоти в том, что по незыблемому закону морали в браке должна сохраняться верность? Если бы мораль не препятствовала непринужденному половому соединению любых людей, понравившихся друг другу, то разве от этого меньше в мире стало бы радости и счастливого огня для людей? Откуда, если брать природу человека, могла из нее породиться такая установка на добровольный отказ от получения единственно настоящего удовольствия, возможность которого Бог нам показал, но не дал? Какими такими усилиями своей души или генов человек мог решить для себя, что пусть будут не спеты сотни этих пленительных дуэтов, пусть будут не слиты сотни этих душ в одном взрывном порыве, пусть мелькнут и исчезнут навсегда в мимолетных встречах жизни люди, сока тела которых никогда не познать, пусть взметнутся и сразу же угаснут искры в глазах, говорящих друг другу "я тебя хочу", из-за того только, что сказать такое не глазами - нельзя? Неужели сам человек решил, что так для него будет лучше? Неужели в этом есть хоть какой-то смысл для истории, экономики, политики, размножения, выживания или для безопасности, который мог бы пересилить собой это подавляемое всеми, но не оставляющее никогда влечение к новому партнеру? И разве не противодействует это тому, что заставляют делать гены? Что породило эту добровольную повсеместную жертву, которую бездонно пожирает время и старость? Кому бы это мешало, если бы это было столь же нравственным, как подать руку или сделать комплимент? Откуда этот закон, переступая который в открытую, люди в итоге саморазрушаются? Такой закон человеку мог установить только Он, ибо только Его закон может довлеть над нашей природой, и только Ему ведомо - в чем смысл этого ограничения.
На одном этом примере уже видно, что нравственность не может быть предметом личных потребностей, а скорее, наоборот, она есть ответ на некий сверхличный человеку заказ, осуществленный через общественное, то есть историческое, содержание постоянно усложняемой формы. Условия нравственности, таким образом, формируются извне мира, а не изнутри человека. Вряд ли в настоящее время стало больше праведных людей, чем их было во все другие времена, но уровень нравственности невероятно усилился и, конечно же, не за счет увеличения доли более благоразумного по характеру населения человечества. За счет чего это произошло? Праведность, как соответствие нормам морали, среди людей в процентном отношении осталась той же. Но сами нормы соответствия этой праведности повысились. Почему? Личные устремления, потребности, инстинкты, соображения выгоды, удобства и т.д. не могут заставлять человека улучшать свою нравственность, а даже более заставляют его за нее бороться именно в ущерб вышеперечисленным целям. Таким образом, не внутренняя работа над собой, а наличие незыблемых нравственных принципов, появляющихся ниоткуда по некоему поступательному плану нарастания, заставляют человека совершенствовать свое соответствие Добру, ибо по своей силе данная программа не позволяет человеку ее духовно оспаривать, а воспринимается как гипнотический приказ. А вот после получения такого приказа человечество уже через внутреннюю работу над собой исполняет его через подстройку своих привычных норм морали к постоянно усложняющимся рубежам соответствия.
Добро и зло 26

X