Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Мелхиседек

Melhisedek v1.23
Кликов в 2005: 207501
Кликов в 2006: 276383
Кликов в 2007: 102323
Добро и зло 06
Правдивость, (если идти дальше), сама по себе также не всегда положительна. Мы уже видели ее двойственность на примере прямоты, как неодолимого свойства характера. Но и оформленная в осознанный жизненный принцип, она при универсальном своем применении может совершать по результатам зло. Классический, набивший уже оскомину, пример из этики: за несчастной жертвой гонится убийца, и спасающийся прячется в огороде человека, который, отвечая на вопрос убийцы, не пробегал ли здесь такой-то человек, лжет, глядя ему прямо в глаза, что тот, кого он ищет, побежал в сторону леса. Как здесь выбрать, что нравственно? Естественно, спасти человека - абсолютно нравственно. Следовательно, отвергнуть ложь и сказать правду в данном случае - также абсолютно безнравственно.
Честность, как возведение некоей индивидуальной правды в абсолют, также может приводить к большому злу. Честность, обычно, подразумевает под собой недопущение со своей (личной) стороны неблаговидных поступков, отказ от получения выгод через нравственные уступки, отказ от обмана и хитрости, наносящих ущерб другому. В этом случае мы должны признать бесчестными Александра Невского, который показательным отступлением заманил тяжелых немецких рыцарей на лед, а вслед за князем мы признаем бесчестными и всех других военных стратегов, устраивающих засады и старающихся поразить побольше врагов, поменьше при этом убивая своих, за счет беззастенчивого объегоривания противника. Мы должны также строго осудить всех разведчиков, занимающихся бессовестным воровством информации, дипломатов, специализирующихся на дезинформации и на ложных обещаниях, политиков, чьи единственно срабатывающие методы - подкуп, обман или шантаж - так "невидимы" нам и которых мы, несмотря на это, так любим, что проигранные выборы могут расстраивать целые семьи и вызывать драки с коллегами по работе. За нечестность мы должны поставить в угол также всех руководителей государств, которые ежедневно выбирают, какой из неблаговидных поступков, которые им необходимо совершить завтра, принесет наибольшую выгоду его стране, и всех матерей, дающих взятки зарвавшимся преподавателям, которые сажают их детей на тройки под перспективу, что мама никуда не денется, а все же даст студенту денег и долгожданным образом уладится.
Если честность переходит в чистоплюйство, то она становится аморальной, например, в тех случаях, когда для спасения армии отдается батальон. Четыреста солдат заведомо отправляются на смерть, спасая жизни тридцати тысяч других за счет высоконравственного, но бесчестного поступка командующего, потому что он не говорит батальону о том, что задание невыполнимо, чтобы не начались историки и дезертирство, а ставит им последнюю для них задачу, как обычную в ряду других боевых. Это ужасная правда войны. Она может касаться не только тех случаев, которые удобны для пережевывания тонким ценителям моральных нюансов тем, что здесь погибает сразу четыреста человек. На самом же деле вся война состоит из этого личного решения командира послать на смерть того или иного подчиненного, и если взяться жевать эту этическую проблему - право лишить жизни человеком человека - то не хватит на всей земле жидкости, чтобы запивать эту жвачку. На войне это происходит ежечасно, когда сержант или лейтенант посылают на верную погибель прикрывающих отход или дозорных встречного боя, телефонистов для восстановления связи под минометным огнем, танкистов на танкоопасное направление, где они погибнут, но своим маневром дадут возможность перегруппироваться полку, солдат в город без разведки в силу обстоятельств времени, наводчиков на пристрелянный противником участок, ополченцев, не имеющих тяжелого вооружения и не умеющих толком воевать с наказом выстоять до подхода резерва, с расчетом только на то, что на само их физическое истребление врагу потребуется какое-то спасительное для дела время и т.д. Принимаются такие решения с болью и муками, но не принять их еще большее нравственное зло, потому что, пожалев свою честность, или одного солдата, командир этой жалостью убивает всех остальных. Честность, конечно же, хороша, но если представить себе принципиально честного маршала, который в угоду своим принципам отдает на убой всю армию (включая и тех четыреста, которых ему его устои не позволили предать), а вслед за этим и все мирное население, которое его армия прикрывает собой, а в итоге и всю страну, то за такую "честность" трудно похвалить - если ты такой честный, то не ходи в академии и не становись военным человеком, зная, что в определенный момент тебе нужно будет соврать прямо в лицо подчиненному, деловито и оптимистично посылая его на гибель по непреложному закону войны.
Пойдем далее. Сострадательность, как поднимаемый на хоругвь принцип многих религий, точно также требует конкретной нравственной оценки объекта сострадания. Вообще-то данный принцип несколько проистекает из психического склада человека, но он же может и возводиться в жизненные устои некоторыми, как мы уже говорили, учениями. Такие переходы друг в друга между группами нравственных категорий, вероятно, возможны, и, пожалуй, даже закономерны, потому что ничего не мешает, к примеру, возвести в моральный устой такое качество, как храбрость или щедрость, даже если они вступают в психологически надрывную борьбу с характером тех людей, которые такими качествами не обладают по своему индивидуальному складу психики от рождения. То есть некоторые качества характера могут составлять какие-то отдельные пункты моральных кодексов, хотя сами по себе они возможны только физиологически, и в острых ситуациях человек, принимающий их в качестве своих принципов безоговорочно, не может их применять, поскольку вся его физическая природа этому препятствует. Например, не очень храбрый по конституции своего врожденного характера человек, может испугаться оравы хулиганов и не вступиться за женщину. В этом случае нельзя говорить, что он поступает безнравственно, хотя сам поступок его объективно безнравственен. Но субъективно он не совершает зла, потому что психика его не может преодолевать страха, и вводит его в неуправляемый ступор при наступлении опасных ситуаций, откуда он выходит в полубессознательном состоянии не отдающего себе никакого отчета бегства. Поэтому сострадательность, как моральный принцип, может существовать только при наличии психических предпосылок в характере человека, который избирает его к руководству в жизни. В противном случае это не будет срабатывать. А если и будет срабатывать, то также только тогда, когда конкретный случай разбудит соответствующие чувства. В противном случае это будет внешний акт, не имеющий подлинно нравственного содержания, поскольку совершается по самопринуждению, которое стимулируется общественным мнением. Это всего лишь сделка с обществом, при которой, наоборот, объективно деяние будет нравственным, а субъективно - безнравственным, потому что не наполнено искренним чувством и исполнено не по внутренненравственным предпосылкам, а из страха обструкции, то есть носит механически положительный характер, при котором сохраняется на самом деле полное равнодушие к объекту сострадания. Так же равнодушно солнце согревает замерзших за ночь бродяг, что не дает никаких поводов приписывать солнцу нравственность.
Но и в этом случае, и в том случае, когда человек имеет сострадательность просто чертой характера, повторим, что совсем не все равно, кому сострадается в каждом из эпизодов. Общая генеральная склонность к чувствительности какой-нибудь сострадательной натуры человека не будет иметь никаких положительных заслуг, если, например, он будет сострадать казненным эсэсовцам. Ведь эти люди (или не люди) провели каждый ужасную ночь перед казнью, выходили в тоске на эшафот, и веревки больно ломали им шейные позвонки под тяжестью их собственных тел - разве это не ужасно? Это ужасно, но впадать в искреннее сострадание к этому зверью вряд ли будет нравственно. Если у кого-то есть по этому поводу сомнения, то пусть он справится на этот счет у тех людей, чьи дети, жены, мужья, родители, любимые и родственники были заживо сожжены в крематории, просто в целях производства сумочек из кожи, подушек из волос, украшений из золотых коронок, или удобрения для плодовых деревьев из человеческого пепла.
Не отходя от этой темы, скажем еще об одном принципе - чувстве долга. Наверное начальник концентрационного лагеря, где по спискам ежедневно уничтожали евреев, русских, цыган, поляков, украинцев и т.д., также был исполнен этого чувства, и, наверное, также не жалел себя на "работе", и также выходил на нее, несмотря на недомогания или семейные неурядицы. Он также задерживался после службы, если не успевал все обустроить как надо за рабочее время, и также мыслил долгими вечерами над усовершенствованием мер экзекуции и массового уничтожения "унтерменшей". Так что же, давать ему на этом основании приз "Лучший по нравственности парень сезона"?
Добро и зло 06

X