Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Мелхиседек

Melhisedek v1.23
Кликов в 2005: 207501
Кликов в 2006: 276383
Кликов в 2007: 69078
Иисус 05
Помимо физического облика, который совершенно не тот, к которому мы привыкли, почему-то проходят мимо исследователей и те черты характера, которые делают его уникальным по силе и мощи воздействия и на врагов и на друзей. Сейчас это назвали бы "крутой нрав". Приведем простой пример. В Евангелиях написано, что Иисус выгнал бичом из храма торгующих и менял, опрокинул их лотки, и стоял у входа в храм, не давая никому из них туда больше войти. Картина прямо из боевика! А ведь это были не простые мелкорозничные торговцы! Это была торговая мафия, которая под крышей священников обирала прихожан и наживалась на этом безмерно! Дело в том, что по иудейским законам каждый иудей должен был один раз в год придти в храм, отдать в жертву домашнее животное и заплатить определенную сумму в сокровищницу храма. Священники очень требовательно осматривали животных, которые приносились иудеями со всех краев, и, если у животного был хоть какой-либо изъян, оно в жертву не принималось и, естественно, им предлагалось купить для жертвы животное тут же в храме у тех самых торговцев, у которых, естественно, животные были заранее без всяких изъянов, и даже просто идеальные. Цена у этих животных, правда, была тоже идеальной, и всегда много выше рыночной, но что поделаешь - один раз в год ведь┘ Менялы наживались по-другому. Для приношения взноса принималась только определенная валюта, которой не было у тех иудеев, которые жили не в Иудее, а жили в других странах, и таких было очень много, добрая половина. Они приносили менялам настоящие деньги, а те их обменивали по невероятному курсу на местные. И вот этот спаянный коллектив Иисус разогнал! Кто скажет, что это был кроткий и неслышный уже на расстоянии трех метров человек, тот пусть пойдет на какой-нибудь рынок и попробует прогнать оттуда хоть одного торговца. Или пусть подойдет к автобусной остановке и прогонит оттуда левых таксистов. Бичом. Возможно, это будет то, о чем потом ему в подробностях расскажут только врачи, потому что некоторые детали происходящего на каком-то этапе начнут от него ускользать.
Кто скажет, что это был мягкий и кроткий характер, склонный только к прощению и непротиворечию, тот пусть войдет в здание любой налоговой инспекции, подойдет к любому налоговому инспектору, и скажет: "Бросай ты это грязное дело. Пойдем со мной. Будем под открытым небом ночевать, есть, если повезет, ежедневно, и много ходить пешком, повсюду наживая себе врагов среди руководителей данного региона". У кого хватит чего-то неведомого в характере, чтобы после этой речи инспектор послушно отбросил папки с недоимками и пошел вслед за ним? А ведь именно так произошло у Иисуса с Матфеем, который был сборщиками налогов, и, проходя мимо которого, Иисус посмотрел ему в глаза и перевербовал в одно мгновенье!
Сила духа у Него была невероятная. Достаточно сказать, что перед казнью он гордо отказался пить вино со смирною - обезболивающее тех времен, типа наркотика, которое давали перед распятием приговоренным, чтобы те не вопили от боли. Дело в том, что смерть на кресте наступает от медленного удушья, обеспеченного своеобразием позы, а боль от этого, и от гвоздей, настолько невыносима, что крики мучимых раздирали душу даже палачам. Для этого им и давали вино со смирною, от которого они забывались и умирали в негромких мучениях. Иисус все это знал и отказался. И ни разу не закричал. Даже разговаривал с креста. Это надо оценить.
Кстати до распятия его били плетками. Это тоже надо оценить. Били его римские солдаты, которым сказали, что это враг Цезаря. Били от души, от скуки и от злости, что в этот жаркий час их заставляют делать потную работу. А надо знать, что такое римская плетка - это несколько жгутов, на концах которых приспособлены металлические и костяные утяжеления с острыми зазубринами. При каждом ударе они не только пробивали кожу, но и буквально взрывали мясо. Иисус вел себя настолько мужественно, что после избиения Пилат удрученно-восхищенно сказал: "Вот человек!".
Но не только в последний час проявилась Его сила характера. До этого тоже нет совершенно никаких обратных примеров. Когда Он уже знал, что принято решение убить Его, и Ему нельзя было идти в Иерусалим, наступил иудейский праздник. Все ждут - не появится ли Он снова в храме, как это было раньше? Братья спрашивают Его - не собираешься ли Ты идти в храм, (намереваясь, очевидно, отговаривать Его), на что Он их успокаивает - нет, не пойду. И вот "в половине праздника вошел Иисус в храм и учил" (Евангелие от Иоанна, 7:14). Он не просто пришел, а пришел тогда, когда было больше всего народу и все было в разгаре - в половине праздника. Он не просто пришел, а "учил", то есть нарушил распорядок богослужения, которое было единственным законом и единственной надеждой для народа, который собрался в храме! В ответ раздаются оскорбления, отвечая на которые, Он еще больше намеренно распаляет толпу. Евангелист пишет "возгласил", когда говорит о его речи, то есть Он перекрикивал собравшихся. Возникает спор по сути Писаний, и ему говорят - мы знаем, откуда Ты пришел, а в Писаниях написано, что Христос придет из того места, которое никто не будет знать. Это, кстати, кто-то переврал Писания (пророчества), потому что там четко сказано - из Галилеи и из Вифлеема. Здесь Иисус может вступить в литературно-текстологический спор, где все аргументы на его стороне, потому что все всегда дивились, что Он, никогда не учившийся, (всех, кто учился тогда Писаниям, народ знал как избранных из себя), знал Писания лучше других, но Он этого не делает. Вместо этого он произносит фразу, которая сама за себя говорит о смысле всего происходящего для Него - Меня-то вы знаете, а вот Бога, Который послал Меня, не знаете. Возбужденной и распаленной толпе прямо в оскаленные лица Он говорит сразу две кощунственные для них вещи - во-первых, Меня послал Бог, и вы Мне не верите, потому что Моя весть противоречит вашей религии, а, во-вторых, ваша религия - ложь и ошибка. Умел сказать. И главное - вовремя. Далее происходит закономерное - оскорбленная в самом святом для нее месте, в самый святой для себя миг, толпа кидается убить Его. И что? В Евангелиях, как всегда скромно написано "но никто не наложил на Него руки" (Евангелие от Иоанна, 7:27-30). Он спокойно проходит сквозь яростную толпу, выходит из храма и удовлетворенно говорит ученикам - все, теперь недолго Мне осталось, скоро вернусь к Пославшему Меня. И про Него снимают кино, что где-то кто-то дает Ему пощечину?!
Это не первый случай, когда толпа сникла перед ним. Однажды, во время спора об истине, Иисус превращает этот спор просто в беспредметное издевательство на иудеями, которые, конечно же, затеяли этот спор не для истины, а для того, чтобы поиздеваться над Ним. Началось с того, что Иисус говорит иудеям - истина сделает вас свободными. На что те подначивают Его - мы и так свободны, начиная от самого Авраама, никому рабами не были. То есть, сами задают тон спору - разговор шел об истине, а они начали вертеть понятиями, пытаясь вызвать у Него раздражение. Он подхватывает этот тон, и с невинным участием говорит - всякий делающий грех становится рабом греха, а освободить из этого рабства вас могу только Я, а если вы ссылаетесь на Авраама, то и поступайте, как Авраам, а то замыслили убить Меня, дающего вам истину, а при этом об Аврааме вспоминаете, на которого такой образ поведения совершенно не смахивает. Следовательно, Авраама оставьте в покое, не позорьте его, не называйте себя "детьми Авраамовыми", потому что если сравнить вас и его, то у вас должен быть какой-то другой отец. Крыть иудеям нечем, прозвучало обвинение в покушение на убийство, спорить они с этим фактом не могут, поэтому они выдвигают бастион, который, как священную корову, трогать нельзя - богоизбранность. Они говорят - да, есть у нас такой отец, Ты прав, это - Бог. Уводят разговор от опасной темы в тему бесспорную тогда для всех. И тут начинается: Иисус с доброжелательной озадаченностью говорит - если ваш отец Бог, тогда не пойму - почему Вы Меня не любите и не слышите слова Моего? Нет, какой-то другой отец должен быть! Кто бы он ни был, но получается, что вы, все-таки не от Бога. Дальше все срывается в ответную злобную ругань, среди которой раздается самое страшное слово, которым тогда могли назвать иудеи самого ненавистного человека - они называют Иисуса "самаритянином" и бесовским слугой. Они уже невменяемы, они уже не спорят, а просто истерично ругаются. Но Иисус по-прежнему издевательски участлив и показно наивен, он раздумчиво продолжает - это что же получается: я чту Отца Моего, а вы Меня бесчестите. А это не для Меня плохо, глупыши вы этакие, а для вас, потому что, бесчестя Меня, вы косвенно бесчестите Его; ой, смотрите, не прогадайте, потому что - кто Меня не слушает, тот умрет, а тот, кто слушает, тот не умрет. В ответ истерика - и Авраам умер, и пророки умерли, неужели Ты больше них, "Чем Ты Себя делаешь?". Но толпа еще держится, никто пока не кидается. Тогда Он подбрасывает еще хворосту в костер - да, конечно, немного нескромно славить Себя Самого, но ведь лично Моя слава - ничто, это Отец Мой Меня Прославляет, через Него все и идет, а если считаете, что Я лгу, то докажите, что Я лгу, а если не можете Меня опровергнуть, то, следовательно, Я прав, а если Я прав, то почему вы Мне не верите и т.д. Естественно, что по этой логической цепочке должно получиться, что опять они не от Бога. И тут толпа не выдержала, "тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него". Камнями тогда убивали по обычаю Второзакония безнаказанно, потому что неизвестно было, чей камень нанес рану, несовместимую с жизнью, а коллективное наказание за коллективное убийство не предусматривалось. В сегодняшней телевизионной хронике можно часто увидеть арабов, мечущих камни в евреев. Когда-то евреи были такими же семитами и хватались за камни с тем же азартом. Ну и чем все закончилось? А закончилось все тем, что Иисус "вышел из храма, пройдя посреди них, и пошел далее". Красиво сказано, не так ли? Прошел посреди них! Каждый держал камень, замахивался и хотел кинуть в ненавистного галилеянина. Закон толпы превратил отдельные личности в одно бездумное и безумное существо, которое хотело только одного - убить! Достаточно было просто отшатнуться от одного из замахов, показать неуверенность - и забросают до смерти. А Он прошел посреди них, вышел из храма, и пошел далее. Евангелист трижды повторил один и тот же глагол, чего ни за одним из них, в общем, особенно не замечается. В этом и хитрость Евангелий - в мелочах, которые просто пропускаются. А в этих мелочах кроется Великое. Трижды повторенный глагол для того времени и для того народа, который уже знал поэзию Екклесиаста, это не случайность - это литературный прием усиления, который подчеркивает, что ни спешки, ни сумятицы не было. Вышел, пройдя, и пошел. Все в ровном темпе. Характер был.
Иисус 05

X