Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Мелхиседек

Melhisedek v1.23
Кликов в 2005: 207501
Кликов в 2006: 276383
Кликов в 2007: 100544
Наука 21
Хорошо проиллюстрировать это можно на таком примере, который не требует научного авторитета участвующих в диалоге. Конечно, если мы будем говорить о нейтрино и гидролизе, то нас будет трудно понять нашим ученым оппонентам, а для нас они создадут картину сожаления, что они, якобы объяснили бы нам, в чем дело, но мы все равно не поймем. Поэтому мы коснемся темы, область знаний в которой нам вполне позволяет укоризненно поводить пальчиком перед носом любого нобелевского лауреата, если он начнет пудрить нам мозги сложными терминами. Это вопросы зачатия. И вот наши главные вопросы этого вопроса: почему мальчиков и девочек рождается примерно одинаковое количество? Почему мальчиков рождается чуть-чуть больше, но из-за повышенной смертности этих сорвиголов в подростковом и юношеском возрасте число мужчин и женщин благоприятно выравнивается в любом обществе? Если нам начнут говорить о мужских и женских хромосомах, то мы прервем увлекательный рассказ, и скажем, что это - описание того, "как". А нам надо - "почему"? Почему хромосомы именно так складываются? Почему они создают половину человечества мужиками, а половину человечества их врагами? Почему (также спросим мы) перед войной у народов, которые в будущем пострадают от брани, по данным демографов рождается какое-то время избыточное количество мальчиков? Почему после войн и эпидемий рождаемость воевавших и вымерших регионов резко увеличивается, и популяция человеческого вида восстанавливается, после чего плодовитость семейных пар возвращается к среднему уровню, и рождаемость снова падает? Вот здесь мы и можем пронаблюдать то, как наука описывает мир. Биологи и демографы четко выводят все закономерности роста и падения рождаемости, грамотно описывают процесс равного распределения полов в обществе, научно все фиксируют и выводят законы. Но они ничего не могут сказать по поводу объяснения изначальной причины этих процессов. Когда речь касается квантов или горючести бензина все происходит точно также. Следовательно, результаты науки также не могут быть нашей особой задачей, поскольку они идут в хвосте событий физического мира, а не в их первопричинах.
И, кроме того, все эти результаты знаний о мире мы никогда не сможем использовать для создания целостной картины мира в ее полном объеме. Так устроено наше сознание, в котором есть свойство внимания, ограничивающее наше видение всегда каким-либо отдельным участком нашего бытия. Попробуйте одной рукой рисовать кружочки, а другой в это же время рисовать квадраты. Ничего не получится. А если кому-то и удастся этот трюк, то только в том случае, если он научится рисовать, например кружочки, автоматически, а не осознанно. Мы не можем обобщать воедино в своем внимании целостную картину научных достижений. В любое время мы можем видеть только что-то одно, что вытесняет собой напрочь все остальное. Все известные достижения науки могут быть нами востребованы только по отдельности, загораживая собой все прочее, пусть даже и верно описанное. Весь мир для нас - наша же сиюминутная переработка каких-то отдельных данных. Мы берем нужную нам в данный момент характеристику физического мира (из практически бесконечных) и принимаем ее за сущность всего мира. Расщепляя мир на отдельные достоверные факты о нем, мы выделяем лишь один какой-то его признак и из него выводим для себя следствие обо всем. Происходит постоянное замещение целого его частями, а цепь таких замещений и есть наше видение мира. Зная очень точно о строении клетки человека, и, представляя себе клетку, скажем, девушки месяца из "Плэйбоя", мы не можем одновременно представить себе всю лауреатку, состоящую из этих клеток. Обозревая всю королеву месяца, мы теряем из вида строение ее клетки. Первый случай для нас более грустен, но в плане создания целостной картины, где были бы и рибосомы и форма бедра сразу и одновременно перед нашими глазами, оба этих случая фатально печальны, ибо обозревая мир, нам также приходится выбирать что-то одно, и не всякий раз критерий выбора столь неоспорим, как в нашем примере. Наше научное видение - иллюзия видения, но виновата здесь не наука, а предусмотренная Им форма нашего сознания в земном воплощении.
В этом случае, если наука не может дать нам своими данными сути физического мира, то, может быть, ее великая цель состоит в изучении сущности нефизического мира и, в конце концов, в научном доказательстве Его существования? Вряд-ли. Во-первых, как мы уже говорили, категориями физического мира, которыми пользуется наука, нельзя оценивать характеристик нефизического мира, как полностью противоположных физическим. Успеха не будет. Нужен только непосредственный опыт. Попробуйте описать лед категориями пара человеку, который его (льда) никогда не держал в руках, никогда не видел, не знает даже о воде и не ведает, что вообще бывает температура ниже 100 градусов Цельсия. Единственное, что можно ему втемяшить, так это то, что лед - совершенная противоположность пара. Или, еще проще, попробуйте себе представить, что вы знаете пар, но льда в природе не бывает, а вы предполагаете, что он есть вне природы и попробуйте себе представить кусок льда, отталкиваясь в своих представлениях от этих обжигающих клубов кипящей воды. Вот точно также и наши научные категории материального мира могут давать понятия о нематериальном мире.
А во-вторых, мы видим, что на протяжении всех времен научное восприятие действительности всегда опережает ее понимание. Каждое новое открытие порождало поначалу хвастливое отрицание Бога на основе первых воспринятых, но не понятых еще фактов. Это отрицание сменялось подтверждением Бога в итоге суммирования все новых и новых фактов, и, возможно, когда-либо действительно наступит уровень знаний, который в своей совокупности позволит говорить о доказательстве Бога, исходящем из существующего порядка вещей, но┘ для этого опять надо уметь держать в уме всю картину собранных фактов. А нам этого не дано. Факты не собираются. Каждый отдельно может говорить в этом случае "за", но все вместе в нашей голове они в одно целое обобщающее доказательство не соберутся. Не потому, что доказательства недостаточно вески, а потому что сознание не может их собрать в одну кучу для рассмотрения все сразу.
Единственная наука, которая может сделать обобщенный вывод и дать одно исчерпывающее доказательство существования Бога - это математика. В этом ее великое назначение, и в итоге она к этому, очевидно, и придет. Но будет ли это понятно всем, если х + а = х - 9 недоступно для 95% человечества? А что в таком случае даст человечеству другое, несомненно, более сложное, предполагаемое нами математическое выражение Бога? В этом случае большинство останется в стороне от праздника.
И вот отсюда мы плавно перейдем к науке, как к явлению кастовому. Чтобы стать ученым, необходимо иметь светлый ум, неуемное честолюбие, неиссякаемое трудолюбие, высокий талант, бесконечную одержимость, извращенную любовь к умственному труду, особые способности к анализу и интуиции. Трудно будет кому-либо убедить нас в том, что все человечество создано именно в такой благородной отливке этих качества, чтобы считать науку задачей каждого. А мы ищем спасения именно каждый для себя. Если Он не создал каждого из нас особо умным, то Он обрек нас на вечную смерть вне Своего Царства. О таком злом Боге нам ничего неизвестно, и поэтому мы не будем приписывать науке спасительных для человечества назначений.
Кроме того, объединяя все сказанное, можно сказать, что никакой своей особой роли человек в науке не имеет. Он вовлечен в нее, но не направляет ее процессов. Если ученые захотят с нами об этом поспорить, то мы им предложим следующий вариант - остановите это безумие, когда наша цивилизация пожирает сама себя, оставьте нам цветной телевизор, достижения медицины, искусственных блондинок, а остального нам не надо - хотим пить воду, а не отраву, жить размеренно и без стрессов, дышать чистым воздухом, иметь время и место общаться с природой, есть натуральную пищу, ходить пешком, купаться в чистых реках и по вечерам собирать полевые цветы прямо у дома. Что нам ответит наука, если запретить ей путь нашей переагитации? Она ответит - это невозможно, я не властна, все происходит через меня, но без меня. О какой особой роли человека тут приходится говорить?
Однако если программа научного любопытства вложена в нас в качестве одной из определяющих, и если даже действует Его План и Его График удовлетворения этого любопытства, а мы, несмотря на это, не находим в науке своей особой роли, то мы должны сделать вывод о том, что, в таком случае, наука должна иметь обязательно какую-то вспомогательную роль, иначе было бы совершенно непонятно Его такое действенное участие в ее судьбе.
Наука 21

X