Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Мелхиседек

Melhisedek v1.23
Кликов в 2005: 207501
Кликов в 2006: 276383
Кликов в 2007: 100573
Водопроводчик 07
А убедить нас можно в чем угодно с первого предъявления. Например, все мы знаем, что когда Деникин шел на Москву, то "социалистическое отечество" было в опасности. И дело даже не в том, что раньше авторами этого лозунга утверждалось, что "у пролетариата нет отечества", а теперь какое-то отечество, все-таки, смотри ты - и появилось! Дело в том, что у Антона Ивановича под ружьем было 150 тысяч бойцов, из которых только 40 тысяч представляли кадровых военных Добровольной Армии. Все дело в том, что Рабоче-Крестьянская Красная Армия с неимоверным усилием отбросила его от столицы, имея в своем распоряжении всего лишь три с половиной миллиона отменно вооруженных солдат и арсеналы царской России! Любой доцент любой кафедры истории, и мы вслед за ними, готовы повторять, что это очень опасно, когда на 24 твоих солдата приходится целых один солдат противника. Любое, даже не социалистическое отечество, всегда будет в опасности, если им руководят люди с такой военной арифметикой.
На эту же тему: Россия в очередной раз побила немцев в 1941-1945 годах. Подвиг народа неоспорим. Война еще раз доказала, что наш многонациональный народ непобедим не только потому, что является единым народом и умеет спокойно, но сердито драться, но и потому, что может побеждать вопреки бездарности своего военного руководства. Почему мы называем "великими полководцами" тех, кто за несколько дней войны сподобился потерять несколько миллионов убитыми, пропавшими без вести и плененными? Говорят, что, мол, не готовились к войне, не ожидали. Хотя Виктор Суворов убедительно доказал, что к войне готовились и были вооружены лучше. Но и в том и в другом случаях, - великие дураки, но не великие стратеги, если ждали но в летаргическом сне, или же не ждали того, о чем знал любой крестьянин приграничной полосы. Ладно, оставим начальный период войны, когда немцы зловеще наступали, а мы стойко оборонялись, как могли. Посмотрим в 1942 год. После зимней стабилизации фронтов маршалы уже не могли не знать, что война, все-таки, началась, (об этом даже по радио говорили!), и, что летом будет ее новый виток. И что же? Зима прошла, настало лето, и немцы опять зловеще наступали, а мы стойко оборонялись, как могли. Великие полководцы при герое-народе и лучшем в мире оружии умудрились откатиться летом 42-го года до Волги и едва зацепиться за горы Кавказа! Надо быть действительно великими, чтобы при таком раскладе умудряться проигрывать!
Прошло лето, настала зима, и наконец-то к исходу второго года войны великие стратеги исхитрились на Сталинградскую битву, то есть на тот самый котел, который немцы им делали до этого неоднократно. Всего за два года научились воевать! Прямо вундеркинды! Ну, уж летом-то они себя покажут! За зиму что-нибудь придумают. И придумали: давайте, говорят, пусть немцы зловеще на нас наступают, а мы будем стойко обороняться, как можем! Свежо, не правда ли? "А что, если побежим", - спрашивает Верховный, - "как уже не раз бежали?". "Не побежим!" - твердо ответили стратеги. Откуда такая уверенность? Вся стратегия Курской битвы опиралась на стойкость солдата, а не на великий ум стратегов!
Солдат не подвел, и они победили, но положили при этом 4 своих солдата на одного солдата противника. Не надо быть военным историком, достаточно посмотреть на карту боевых действий и мы увидим, что мы всю войну воевали с немцами на каждом участке четырьмя своими армиями против их одной! Кутузов, Суворов, Ушаков, Нахимов, Петр I, Раевский, Багратион, Дохтуров, князь Потемкин, Дмитрий Донской, Александр Невский, князь Святослав, генералы Бибиков, Владимир Мономах, Апраксин, Ермолов, Скобелев, Брусилов, Платов и все остальные русские полководцы одерживали все свои большие и малые победы умелым маневром и тактикой, имея в своем распоряжении всегда войска меньше, чем у противника. И соотношение потерь всегда было в нашу пользу! Земли было много, войска не хватало, воевали малым числом, но дерзко и победоносно. Вот этот парад инвалидов в крепости из "Капитанской дочки", это ведь не по недогляду или по недосмотру было. Такими непомерными усилиями удерживались пылающие войнами и бунтами территории! Но никогда не было, чтобы русские генералы забрасывали супостата трупами своих солдат и заставляли врага захлебываться в крови своих подчиненных! Единственный раз, в 1812 году было не очень показательное соотношение потерь - где-то 80 наших на 100 французов. Да и то все основные наши потери были не боевые, а, так сказать, попутные. Благодаря оригинальной стратегии Кутузова: "Всех впускать и всех выпускать, но по одной и той же дороге, чтобы когда назад шли жрать нечего было", русские войска шли по бездорожью по обеим сторонам Смоленской дороги, и если французы, ночевавшие в населенных пунктах, мерли от дикого холода, то что говорить о наших, которые ночевали в открытом поле? Это поймет только тот, кто хоть раз в мороз набрал снега во все проймы своей одежды, и знает, что дальше происходит с телом - оно замерзает моментально, стоит лишь остановиться. Тут никакой костер не спасет. Так и потеряли много людей. Не в боях. Но это, повторим, единственный случай. Обратитесь к военной статистике, и вы увидите, как при более меньшем числе русские военачальнике умудрялись убивать намного больше противников, чем потерять своих. А советские генералы получали свои награды как раз совсем за обратное! Посмотрите на цифры: немцы потеряли на всех фронтах от Африки, Западной Европы и до восточного направления 10 миллионов, а мы на одном направлении 20 миллионов по официальной статистике, которой нельзя верить, и 27 миллионов по неофициальной статистике, которая располагает к этому всеми данными, но не принята официальной историографией. А если добавить тех, кто вернулся с фронта калекой и израненным до такой степени, что умер в мучениях с 1946 по 1950, то наберется еще больше. Кто вернет нам этих людей? Какое дутое величие маршалов возместит эти потери? Так Россия никогда не воевала.
И последний вопрос в этой связи: стали бы мы учреждать Орден Суворова и называть его именем улицы, если бы Суворов для обеспечения успеха своей атаки хоть один раз поставил позади своих солдат специальный отряд, который стрелял бы в затылок замешкавшимся или остановившимся? Он стал великим без этого "великого" достижения военной мысли, и не проиграл в своей жизни ни одного боя и ни одного сражения!
Говорят: цель оправдывает средства. Заманчивый лозунг. Но цель, обычно, далеко, а средства, - это то, с чем ты имеешь дело каждый день. В любом случае, так своим народом не воюют, так воюют иностранным легионом или со своим народом.
После этой святой темы как-то не хочется больше скакать по примерам и доказательствам несуразности разных источников наших убеждений. И так, наверное, уже видно, что чем тверже наша убежденность в чем-то, тем меньше у нее фактической базы. Каким-то образом сложившаяся когда-то система непроизвольного или намеренного вранья не ставит нас постоянно в смешное положение только потому, что людей, замечающих крошки на своей постели, очень мало. Почти нет. А если и есть, то мы им не дадим крикнуть: "А король-то, - голый!". Мы их заклюем. Мы не любим, когда нас тыкают носом. Нас много и мы чувствуем себя спокойно, когда никто не тревожит наших иллюзий. Кроме нас самих. Если мы захотим. А мы должны этого хотеть, ибо что-то неладно вокруг нас, если куда ни ткни пальцем, - все не так, как мы привыкли думать. Мы должны, мы просто обязаны усомниться во всем, ибо жизнь мелькнет красивой искрой, и даже простого интереса ради, неплохо было бы знать, - там ли мы жили, где себе представляли? Но как это сделать?
Мы уже заметили, что все наши вопросы открывают нам глаза на то, что раньше было скрыто от нас нашими же собственными нагромождениями. Но наши вопросы обращены именно к этим нагромождениям. Мы сначала смотрели на то, что заслоняет от нас мир, а потом сравнивали это с самим миром, и мир открывался перед нами в своем истинном виде. А этот метод нельзя назвать передовым. Нельзя исследовать запах по одному его ощущению, ибо наши ощущения могут обмануть нас или подвести. Следует изучить сам источник запаха, и тогда мы будем знать о запахе достаточно, и, даже не ощущая его, не ошибемся, - есть он, или нет, и каков он должен быть? Сколько ни внюхивайся с высокопрофессиональным потягиванием воздуха, - это всего лишь встреча со вторичным продуктом. Вопросы надо задавать не запаху, а веществу, его испускающему. Иными словами: гораздо правильнее было бы задать какой-нибудь вопрос не к своим представлениям о мире, а к самому миру. Встать с миром один на один без посредников в лице официально утвержденных мифов.
Если когда-либо это начать делать, то почему не сейчас? Если кто-то должен это сделать, то почему не мы? Если с чего-то начать, то почему не с самого начала? Главное, - найти правильный вопрос.
Водопроводчик 07

X